There are no breaking news at the moment

Сто лет назад родилась замечательная актриса Лидия Смирнова.

Она родилaсь семимесячной, и — «в рубaшке». Это было в зимнюю стужу в городке Мейзеленске под Кaзaнью. Крошку заворачивали в вaту и укладывали греться в углубление русской печи. По всем приметaм ее ждaлa долгaя, счaстливaя жизнь…

Начало карьеры у Смирновой выдалось привычное для дебютантки — с эпизода в фильме «Настенька Устинова». Никого из известных актеров там не было. И о Лидочке Смирновой никто не знал – 19-летняя девушка мелькнула в паре кадров. И никто, верно, потом ее бы и не вспомнил.

После «Настеньки Устиновой» Смирнова снялась – правда, это громко сказано – в «Новой Москве». Это была комедия о приключениях, в том числе и романтических, молодого конструктора Алеши, создавшего «живой» макет будущей столицы. Она в фильме снова мелькнула, однако ее присутствие на экране оказалось не просто мимолетным — ее не упомянули даже в титрах. Зато на съемках Лидочка имела честь лицезреть пожилую, но величавую Блюменталь-Тамарину, театральную приму, прославившуюся задолго до революции. Та картина оказалась для Марии Михайловны прощальной. Вскоре она ушла из жизни…

Будущая орденоносная народная артистка СССР поначалу и не думала об артистической карьере. Пос­ле шко­лы пос­ту­пила в про­мыш­ленно-эко­номи­чес­кий тех­ни­кум при Учи­лище (те­перь это уни­вер­си­тет) име­ни Ба­ума­на — тех­ни­кум вы­пус­кал эко­номис­тов-ста­тис­ти­ков. По­лучи­ла дип­лом и стала ра­ботать в Глав­ное уп­равле­ние ави­аци­он­ной про­мыш­леннос­ти…

Товарищ Смирнова, как ее называли в том учреждении, целый день стучала на арифмометре, составляла длинные и скучные отчеты, складывала их в папки с тесемками. От этой скукотищи хотелось рыдать.

Но на этом мучения не заканчивались – вечером она отправлялась учиться в Авиационный институт, откуда возвращалась за полночь. Долго не засыпала, с ужасом думая, что завтра ей снова придется стучать на арифмометре и составлять эти ужасные отчеты.

Вскоре в жизни Лидочки произошли два события – ее выдвинули на руководящую должность, и она вышла замуж. «А вообще-то нам жи­лось нес­ладко, вспоминала она, — не хва­тало де­нег. Мы по­купа­ли сто грам­мов со­сисок (это две или две с по­лови­ной шту­ки. Му­жу — пол­то­ры, мне — ос­таль­ное) да жа­рили кар­тошку».

Супруги жили в коммуналке на Патриарших прудах. Из ме­бели у них бы­ла боль­шая тах­та на… кир­пи­чах и пол­ки с книгами. Кто-то из друзей подарил аба­жур, что-то пожертвовали знакомые. Тогда, в конце тридцатых никто не шиковал, все жили скудно, но все же…

Когда Смирнова уже стала ак­три­сой, к ней заглянул коллега Ни­колай Плот­ни­ков и поразился: «Ой, что же вы так пло­хонь­ко жи­вете?!» 

Однако Смирнова со своим супругом, журналистом Сергеем Добрушиным – фамилия его характеру вполне соответствовала – с трудностями справлялись. «Правда, она мужа безумно ревновала…».

А вскоре случилось еще одно событие. Лидочка сменила профессию.

Нельзя сказать, что все перемены свалились на нее, как снег на голову. Она часто ходила в те­атр, но – независимо от того, плох или хорош был спектакль — ухо­дила от­ту­да в дурном нас­тро­ении. И все от того, что сказка кончалась за его порогом. Она завидовала актрисам, утопающим в цветах, их нарядам. Эта зависть и решила ее судьбу. Она подала за­яв­ле­ния сразу в нес­коль­ко театральных за­веде­ний: в Вах­тангов­ское и Щеп­кин­ское училища, во ВГИК и школу Александра Таирова. И везде ее при­няли!

«Я выб­ра­ла шко­лу Ка­мер­но­го те­ат­ра под ру­ководс­твом Алек­сан­дра Яков­ле­вича Та­иро­ва. И зна­ете по­чему? Толь­ко по­тому, что она мне бы­ла бли­же — я жи­ла ря­дом, на Брон­ной».

Таиров был гениальным режиссером. Его жена Алиса Коонен — непревзойденной актрисой. Смирнова многому научилась у них, но театральной славы не достигла. «Кино совратило…».

Но на подмостки она все же вернется — спустя много лет. Когда иссякнет поток киноролей, ее можно будет видеть в Театре киноактера на улице Воровского – нынешней Поварской. Тогда это было место добровольной почетной «ссылки» былых знаменитостей, мастерство которых по-прежнему будоражило кровь. Здесь играли Екатерина Савинова, Эраст Гарин, Ольга Жизнева, Вячеслав Дружников…

1940-й стал самым счастливым годом в жизни Смирновой. Она сыграла в картине «Моя любовь» — и, наконец, в главной роли!

Между прочим, ее утвердили неожиданно. Лидочка постоянно ез­ди­ла на ки­ноп­ро­бы, но все обычно заканчивалось отказом. Она уже потеряла надежду, но все же сделала очередную попытку – отправила заявку в Ленинград, где собирались снимать этот фильм. Кро­ме Смирновой, на главную роль претендовали почти два десятка актрис. Где уж тут протолкнуться?!

Однако удалось: «Я со­вер­шенно не на­де­ялась на уда­чу и бес­печно от­пра­вилась с Сер­ге­ем и друзь­ями на бай­дар­ках на Урал и лишь на вся­кий слу­чай со­об­щи­ла ки­нос­ту­дии ад­ре­са на­ших сто­янок. И вот в од­ном го­род­ке по­лучаю те­лег­рамму: «Вы ут­вер­жде­ны на глав­ную роль. Сроч­но при­ез­жай­те», — рассказывала она.

Когда фильм вышел на экраны, газеты хвалили фильм, но — сдержанно, да и не принято было тогда разбрасываться комплиментами. Зато зрители – разумеется, в основном, мужчины — и не думали сдерживать чувств. Ей объяснялись в любви, часто – в стихах:

Сильнее всякого ромaнa

Вaш фильм стрaну очaровaл.

И под окном киноэкрaнa

Я много лет о Вaс вздыхaл…

Среди ее поклонников был молодой, но уже знаменитый Исаак Дунаевский, который написал музыку к фильму «Моя любовь».

Когда Смирнова входила в комнату, Дунаевский восклицал: «Пришло солнце!» Перед премьерой «Моей любви» вся столица была оклеена ее портретами.

Композитор писал: «Я хожу по Москве со Смирновым-Сокольским, пью «Смирновскую», и с каждой афиши на меня смотрит Смирнова». Дунаевский засыпал ее телеграммами, цветами, подарками. И — обжигал чувствами. Ее затянул водоворот любви, и она едва не утонула в нем. Но все же сумела вынырнуть…

Любовь сопровождала Лидию Николаевну всю ее долгую жизнь. «Меня окружaли тaкие интересные люди: Шостaкович, Эрмлер, Эйзенштейн, Вильямс, Дунaевский, Кaлaтозов, Войнович и многие, многие другие. Я все впитывaлa кaк губкa, я слушaлa нaстоящую музыку».

На склоне лет она написала книгу, в заглавие которой поставила название своего самого успешного фильма. «Моя любовь» — это и впрямь символ ее бытия – к жизни, мужчинам. И, разумеется, к кино, отвечавшему ей взаимностью. Смирнова была вольной птицей: творила, испробовав себя едва ли не всех амплуа и выступив во множестве жанрах. Несмотря на кажущуюся мягкость, у нее были железные принципы. «Чем труднее дается роль, тем больше она меня привлекает», — любила говаривать актриса. Это ленты: «Парень из нашего города», «Она защищает Родину», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», «Женитьба Бальзаминова», «Дядюшкин сон», «Деревенский детектив»…

И все же, не оставляет чувство, что глубоко уважаемая Лидия Николаевна была способна на большее. Впрочем, кто из красавиц-лицедеек, судя по их воспоминаниям, был доволен содеянным? Ни Валентина Серова, ни Любовь Орлова, ни Людмила Целиковская, ни Алла Ларионова, ни Татьяна Самойлова …

Алиса Коонен, когда ее спросили, что она делает, когда чувствует, что роль не удалась, ответила: «Прихожу домой и плaчу». Но как быть, когда от рекламных плакатов остаются лишь обрывки, редеет или вовсе исчезает рой поклонников? И телефон угрюмо молчит — журналисты не просят об интервью, режиссеры не предлагают ролей…

Когда Лидия Николаевна была в фаворе, тогда, не в пример нынешнему времени, было изобилие режиссеров, поражавших размахом замысла и умением его воплотить. И ей выпала удача с ними работать. Это — Александр Столпер, Фридрих Эрмлер, Леонид Луков, Элем Климов, Константин Воинов.

И на дарования те постановщики были зорки, и на обаятельных исполнительниц. Не стану перечислять поклонников моей героини, хотя их имен она не скрывала.

Любители пикантных подробностей могут усладить свое любопытство, прочитав мемуары актрисы.

Особое место в них уделено Воинову. Константина Наумовича и Смирнову судьба то разъединяла, то вновь соединяла. Это была драма! «Я не знaю, может быть, прaвa Клaрa Лучко, которaя утверждaет, что нельзя допускaть посторонних в свой внутренний мир. Я тоже считaю, что нельзя говорить о своих стрaдaниях громко. Но чтение книги — процесс интимный, читaтель остaется с ней один нa один. Поэтому я тaк откровеннa… Мы были связaны с Воиновым тридцaть семь лет. Тридцaть семь лет жизни! Может, мы и не смогли бы быть вместе, потому что у нaс хaрaктеры мaлосовместимые, но для меня Воинов был кaк рукa, которую нельзя просто тaк отпилить, отрезaть…»

Дарование актрисы широко расплескивалось по экрану, заставляя зрителей переживать и горевать, поражаться и смеяться. Она шагала по жизни, осыпаемая похвалами и охапками цветов. А особенно запомнится бокал шампанского, в пене которого дрожала алая роза…

…Включаешь телевизор, идет старый фильм с Лидией Смирновой. И на душе становится чуть теплее.

Валерий Бурт

Источник: stoletie.ru

Leave a Reply

Top Яндекс.Метрика