На одном московском мероприятии, посвященном упадку нашей экономики, одно высокопоставленное лицо утешительно объявило: «На нашей стороне важнейший социально-политический фактор — беспрецедентная консолидация общества и высокий уровень поддержки власти. Это позволяет нам решать многие ключевые задачи».

Неважно, какое мероприятие, и неважно, какое лицо. Занятна сама логика рассуждений. Если, судя по опросам, народ «одобряет деятельность» президента, премьера, министров, губернаторов и вообще начальства, то значит, что по первой их команде он якобы бросится совершать трудовые подвиги, и наша держава сотворит экономическое чудо. Наподобие тех, которые несколько раз происходили в прошлом веке и у нас, и в других странах.

Миф о том, будто для такого чуда нам не хватает некоей «консолидации», «мобилизации», кольца врагов и прочего в том же духе, уже несколько лет занимает умы нашего начальства и явно играет важную роль в странной и безответственной политике, которую оно проводит. Его сбивают с толку лжеисторические телеподелки, фабрикуемые по его же заказу.

Были ведь когда-то сталинские пятилетки, а потом военная мобилизация хозяйства. И неприятель — тот же Гитлер, допустим, — в те же годы радикально поднимал свое производство похожими методами. Чем не рецепт? Надо только, как Черчилль в 1940-м, сказать: не обещаю, мол, вам ничего, кроме пота и слез (слово «кровь» в этой цитате можно опустить, на дворе все же сравнительно гуманные времена), — и миллионы менеджеров по продажам, барменов и мелких сотрудников различных учреждений и ведомств радостно кинутся на заводы и стройки, чтобы потрясти мир трудовыми подвигами.

Оставим за скобками тот факт, что настоящая консолидация проверяется вовсе не опросами, а готовностью людей к жертвам. Хотя бы материальным. И ее проверка еще впереди.

Но главное не в этом, а в том, о чем молчит пропагандистская лжеистория: вовсе не консолидация рождает экономическое чудо. В 1929-м, в начале «великого перелома» и прочих последующих чудес, наша страна никоим образом не была консолидирована. Большинство ее жителей составляли крестьяне, которые уж точно не были рады коллективизации.

Зато консолидированными и полными энергии были властная машина и группы ее поддержки, готовые на подвиги ради великой цели. Причем их цель, понимаемая как исполнение вековой мечты человечества, выглядела убедительной не только у нас, но во многом и на Западе, и безусловно входила в арсенал самых грандиозных идей XX века.

Тогдашние аппаратчики и рядовые активисты были непритворно готовы к великим усилиям и каторжному труду — и из идейных соображений, и из практических. Ведь они рассчитывали занять высокие места в земном раю, который предстояло построить.

А многомиллионной опорой пятилеток, сверхтерпеливой и покорной, стали раскулаченные или просто бежавшие из деревень крестьяне, для которых работа на стройках и вновь возникающих заводах была единственным спасением от гибели.

Теперь вернемся в сегодняшнюю реальность.

Да, есть несметная орава учрежденческих бездельников, есть толпы молодых карьеристов, грезящих о должностях, а сверх того — массы полуграмотной молодежи, привыкшей к непыльной работе в городском сервисе. Скажите, какая из этих категорий станет вкалывать бесплатно и без выходных? Чем они похожи на раскулаченных крестьян?

Многие ли из хозяйственных магнатов хотя бы в теории знакомы с современным менеджментом? Они знают только о своем праве вести жизнь миллиардеров и демонстративно скрывать доходы.

Сколько из обладателей вузовских дипломов способны работать в экономике XXI века? Кто способен, уже уехал или пакует вещи.

Какая доля казенных активистов готова сменить троллинг в социальных сетях на тяжкий физический труд? Ну конечно же, никакая.

Культ наживы, лжи и невежества не может конвертироваться в государственную мощь.

В отличие от первой половины прошлого века, в сегодняшней России нет ни самоотверженных государственных менеджеров, ни современных специалистов, ни гигантских когда-то запасов бесплатной рабочей силы.

Нет и так называемой социальной мобильности. Все крупные вакантные должности занимают сыновья магнатов. Даже в Пакистане, на Филиппинах и в Аргентине дочери или жены первых лиц могут тоже стать первыми лицами. У нас это закрыто и для них. Маршалом или приравненным к нему гражданским начальником становится только сын маршала.

Нет воодушевляющих идей. Советский Союз смотрел вперед, путинская Россия — назад. Сообщение о том, что Корсунь — это вторая Храмовая гора, не заменит утраченной мечты о победе коммунизма в мировом масштабе. А отступление в прошлое, гордо отрицающее прогресс, ведет в третий мир и никуда больше.

Я вполне могу представить себе попытку реконструировать мобилизационную экономику. Какие только диковины у нас нынче не реконструируют. Не могу только вообразить удачу этой попытки. Для ее успеха сегодня нет ни одной предпосылки.

Если бы охватившие массы начальстволюбие и ксенофобия действительно могли стать двигателями прогресса, то самыми продвинутыми державами были бы сегодня Заир, Боливия и Бирма. Или, допустим, Приднестровская молдавская республика — чтобы не называть более свежие примеры.

Может быть, наши начальствующие круги и готовы заплатить за хозяйственное чудо ту сверхцену, которую когда-то без раздумий заплатил Сталин. Но в их распоряжении нет тех подданных, которыми в неограниченном количестве он располагал. Сталин, как к нему ни относись, смотрел в суть, а не на рейтинги. Да у него их и не было.

Источник: rosbalt.ru

Leave a Reply

Top Яндекс.Метрика